Люди Треста
Любовь Ивановна Евдокимова
49 лет в Тресте
— Чем вы на практике занимались?

— Я училась в строительном техникуме, и на практику меня прислали в СУ-336. Послали на строительный объект, и я там была подсобницей у каменщика. Это было, по-моему, строительство дома на 121 квартиру в поселке Монино Московской области.

— А вы помните, как вашего первого руководителя звали?

— Александр Лютиков — отчество не помню. Потом я к нему же пришла и «мастерила» на другом доме. Сначала просто строительством занималась, а потом, где-то через год, у нас умер старенький «кадровик» и меня начальник спросил — не хочу ли я пойти в «кадры». Я говорю — хочу.
«Раньше в СУ-336 было народу столько же, сколько сейчас в Тресте — вот такое было многочисленное управление»
— Что о «кадрах» расскажете?

— Раньше в СУ-336 было народу столько же, сколько сейчас в Тресте — вот такое было многочисленное управление. Нужно было по несколько бригад: по четыре бригады плотников, по четыре — штукатуров, каменщиков и так далее — таких вот ведущих специальностей. И люди приезжали семьями, потому что был лимит на прописку в Москве…
У нас было свое подведомственное ГПТУ в городе Пушкино, и мы брали у них рабочих, человек по 200 разных строительных специальностей — и таким образом пополнялись. Кто-то, например, задерживался до армии, а потом уходил и не возвращался. Но в основном у нас был хороший и стабильный СУ. У него, кроме всего, было общежитие — люди закреплялись и держались хорошо.

— СУ в Москве строило?

— И в Москве и в Подмосковье — везде строили. Объектов было много — и дома, и депо, и промышленные объекты. Тогда это были все государственные заказы, и даже, как сейчас вспоминаю, 800 человек, которые у нас были, их постоянно не хватало — мы у кого-то просили людей в командировку. Было очень большое строительство в то время.
— А чем работа «кадровика» отличалась тогда от того, что есть сегодня?

— Отличия есть. Тогда, скажем, не было такой текучки, люди хорошо закреплялись. И прописка была лимитная — люди ждали три года и только потом ее получали. Жильем хорошо обеспечивали — очередь была небольшая, потому что от каждого сданного дома организация получала 10% квартир: например, три жилых дома сдали, 30 квартир получили — сразу раздали. Давали тогда жилье, конечно, бесплатно. Вот поэтому люди закреплялись. Все, кто хотел, работали по три, четыре года, максимум пять лет — и получали квартиру.

— А именно в вашей работе какие отличия были?

— Ну, как минимум пишущая машинка была, а не компьютер. Документов сегодня больше стало. Теперь военкоматом не занимаемся. Что-то было так же, что-то по-другому.
— О чем-нибудь запоминающемся, связанным с работой в Тресте в молодости, можете рассказать?

— Праздники у нас были хорошие, веселые. Ну и вообще, знаете, тогда молодость была — все по-другому как-то. В общежитии у нас в Измайлове была воспитательная работа хорошая: соревнования всякие были, праздники отмечали, и все активно проходило и дружно. Вспоминаю все это с тихой радостью.

— А вы откуда сами и как в Москву попали?

— Из Белгородской области, из села совсем рядом с Украиной. В Москву приехала в техникум. У нас тут родственники были, поэтому решила сюда поступать.

— Из истории Треста какие-нибудь значимые события помните, объекты большие?

— Вокзалы. Ярославский — его наше СУ, в котором я работала, строило. На Ленинградском мы платформы делали и навесы, потом сам вокзал. Уже позже перешли на Казанский (вокзал), затем Павелецкий, с него на Савеловский — там немного строили. После Савеловского строили грузовое отделение Белорусского вокзала. Ну и другие большие объекты, которые как памятники сейчас. В мою молодость мы много строили и для Госстроя, и для Госплана — и мне все это очень красивым казалось. Сегодня меня тоже впечатляют достижения родного Треста. Посмотрите только на Дом Правительства Московской области или отреставрированный Ленком.
«В мою молодость мы много строили и для Госстроя, и для Госплана — и мне все это очень красивым казалось»
— Почему вы в Тресте столько — почти 50 лет? Не было желания что-нибудь ещё попробовать?

— В советское время это было как-то не принято. Таких называли «летунами». У нас был даже общественный отдел кадров, куда мы таких, кто пришел — ушёл, вызывали, спрашивали у них, почему и что не так, старались помочь. Всегда там начальник присутствовал, который уговаривал работника, если он ценный был, остаться. Тот, кто уходил, мог сказать, что квартиру через год обещали, а не дали. Начальник объяснял, что, мол, через год такого не бывает, будет тогда-то и тогда, если готов подождать — пожалуйста, оставайся, все будет. Ну и старались всегда обещания выполнять.
У нас был начальник, Глебов Николай Иванович, он был очень порядочный, слово держал всегда. А потом, в 70-х, молодёжь пошла, многие на БАМ уехали. За длинным рублём поехали, потому что у нас денег таких, конечно, не платили.
Ну а я и в сенмидесятых, и в девяностых, и сегодня остаюсь верной своему второму дому, работаю в кадровой службе, как и прежде.