ЛЮДИ ТРЕСТА
Сергей Анатольевич Абрамов
39 лет в Тресте
Молодой механик Сергей Абрамов пришёл в трест в июне 1978 года. Сразу после армии. Спустя год он стал главным механиком ремонтно-прокатной базы Мосэлектротягстроя. Сергей Анатольевич руководит механизаторами Треста до сих пор.
— Сергей Анатольевич, как давно вы работаете в Тресте?

— С июня 1978 года. Начинал в филиале ремонтно-прокатной базы Треста. По образованию я механик.

— Вы в Москве учились?

— Да, учился в Москве, в Тресте была моя первая работа — пришел сюда сразу после армии. Начал инженером, потом был начальником главного производственного отдела, а в 1989 году меня избрали освобожденным председателем профкома Треста. Через шесть лет, в 1996 году, мне предложили должность главного механика и совмещение в профсоюзе организации в качестве руководителя, но уже на общественных началах. И вот с тех пор я главный механик и председатель объединенного профкома, откуда ушел буквально два года назад.

— С чего начиналась ваша работа? Что вы делали, как только пришли в 1978 году?

— Занимался сначала, где-то около года, организацией производства, контролем, завозом материалов, металла — то есть всем буквально. А потом, через год, меня назначили главным механиком ремонтно-прокатной базы — и я стал заниматься технологическим оборудованием: на мне была вся хозяйственная деятельность, я отвечал за свет, канализацию, воду, работу станочного оборудования, вентиляцию. И чтобы мойка работала, металлолом вовремя сдавался, чистота и порядок на территории были — за этим всем тоже следил.
— Чем тогда РПБ занималась?

— РПБ была таким управлением механизации. Мы на базе своих цехов осуществляли капитальный ремонт строительных машин и механизмов для всего Министерства транспортного строительства. К нам приходили бульдозеры, краны, экскаваторы со всей России, со всего Союза, со всех трестов Минтрансстроя — Лентранстроя, Ямалтранстроя и других. В общем, все они нам поставляли технику, и мы ее капитально ремонтировали: разбирали до рамы, рамы мыли и чистили, потом навешивали отремонтированное или новое оборудование. От нас техника выходила процентов на 20 всего уступающей по качеству новой. То есть если мы двигатели капитально ремонтировали, они практически 80% от нового ходили, а не как сейчас — три месяца машина ходит, и двигатель выбрасывают.

Вторая сфера деятельности РПБ — это изготовление металлоконструкций для Треста. При строительстве жилых домов и железных дорог нужны стойки, перемычки и прочее, и все это у нас изготавливали. Тогда это было примерно по 110 тонн в месяц. В принципе этого хватало. Но вот, например, в 2013 году уже делали 700 тонн. Понимаете —700 тонн и 110?!

Сергей Абрамов — крайний слева
Здание Госстроя СССР (сегодня — Совет Федерации) на Большой Дмитровке в Москве
— Расскажите про проекты Треста, которые больше всего запомнились?

— Основным нашим направлением всегда было строительство железных дорог, вокзалов, платформ, развязок, грузовых станций железнодорожных и инфраструктуры. Например, поселок Бекасов построили для работников железной дороги, потому что Бекасово — это самая большая сортировочная станция в Европе, и мы строили там и жилые дома, и поликлинику, и роддом.

Еще было здание Совета Федерации — бывший Госстрой. Мы его строили с котлована и до самого конца. Помню, я как раз пришел в Трест, и в 1983 году мы его сдавали. Субботники были организованы. Со всех подразделений инженерно-технические работники приезжали, окна мыли, доводили уже до блеска. То есть мы и серьезные объекты всегда строили.

— Получается, вы всю жизнь только в «Мосэлектротягстрое» проработали?

— Да, и нигде больше.

— Какие-нибудь, может, истории интересные и забавные про работу вспомните?

— У нас всегда были уникальные механизаторы. Знаете, есть экскаваторы кубовые, огромной ширины, у них на ковшах — зубья. Так вот был у нас специалист — машинист экскаватора Самохвалов, который одним из зубьев закрывал спичечный коробок. Это движение буквально сантиметров 5-6, и если сдвинешь чуть сильнее, то раздавишь коробок, если слабее — не закроешь. А этот машинист рассчитывал всё и закрывал.

Зачем уходить? От хорошего к плохому или неизвестно куда я не видел никакого смысла «прыгать»
— А почему так получилось, что вы всю жизнь здесь проработали?

— Во-первых, когда я пришел, в РПБ был очень хороший коллектив и очень хороший директор. Было интересно работать. Без преувеличения могу сказать, что коллектив был как семья: каждый тебе старался помочь — и в производственном, и в личном плане. Трест был очень серьезный, федерального значения. Хорошее обновление техники здесь было, перспектива получения жилья. Я был на это настроен и знал, что в Тресте все получу.

Когда перешел в сам Трест из РПБ, оказалось, что тут тоже хороший и «спаенный» коллектив. Все из других организаций приезжали и удивлялись, какая у нас взаимовыручка и взаимопомощь. Все специалисты были квалифицированные, и атмосфера была рабочая. И зачем уходить? От хорошего к плохому или неизвестно куда я не видел никакого смысла «прыгать». У меня были перспективы, было продвижение по службе, я был на хорошем счету, меня уважали.